Солнце слепило глаза, ярко отражаясь от раскаленного асфальта. Лейтенант привычно растянул губы в дежурной, слегка покровительственной улыбке. Перед ним стояла молодая женщина в строгой белой рубашке — само воплощение уязвимости, как ему казалось. Идеальная мишень для давно отработанной, безотказной схемы.
В его руке был зажат крошечный пластиковый пакет с неизвестным белым порошком. Одно неуловимое движение, ловкий фокус, многократно проверенный на испуганных водителях, — и вот уже «улика» якобы извлечена из салона ее автомобиля. Он замер в предвкушении. Он ждал привычного сценария: расширенных от ужаса глаз, дрожащих рук, сбивчивых оправданий и, наконец, отчаянной мольбы «договориться на месте». Он упивался этим моментом, когда чужая свобода и судьба, казалось, всецело зависели от его воли.
— И как мы это будем объяснять? — протянул он, вкладывая в голос максимум фальшивого сочувствия и скрытой угрозы.
Но женщина не отвела взгляд. Воздух между ними внезапно стал тяжелым, наэлектризованным, словно за секунду до удара молнии. Вместо ожидаемых слез и паники на ее лице отразилось ледяное, пугающее спокойствие. Она не стала суетиться или защищаться. Она просто смотрела на него — так, как смотрят на человека, совершившего фатальную, непоправимую глупость.
— Вы ошиблись, — ее голос прозвучал абсолютно ровно, без единой дрожи, разрезая шум улицы. — Выбросьте это. Вы сами это подкинули, и мы оба прекрасно это знаем.
Лейтенант нервно усмехнулся, пытаясь сохранить лицо, но где-то внутри уже шевельнулось липкое предчувствие беды. Эта холодная уверенность выбивала почву из-под ног.
— Я из управления собственной безопасности, — произнесла она, и каждое ее слово падало тяжело и неотвратимо, как удар судейского молотка. — И каждое ваше движение, от начала до конца, зафиксировано на камеры.
Его уютный, выстроенный на шантаже мир рухнул в одно мгновение. Снисходительная улыбка сползла, обнажив растерянность и искренний страх. Он попытался что-то пробормотать, неловко свести всё к нелепому недоразумению, отступить назад. Но было слишком поздно. Ловушка, которую он так старательно расставлял для жертвы, намертво захлопнулась на его собственной шее.
Женщина смотрела на него с нескрываемым презрением. Он был уверен, что выбрал легкую добычу, наивную жертву для быстрого заработка. Но он не подозревал, что в этой игре с самого начала был не всесильным охотником, а обреченной дичью. И впереди его ждала только скамья подсудимых.
