Но однажды там появился Максим — биологический отец девочки, исчезнувший сразу после новости о беременности.
Когда Максим попытался забрать Мию, Александр встал между ними.
— Кто они тебе вообще? — усмехнулся Максим.
Вместо ответа Александр достал старинное семейное кольцо и надел его на палец Елены.
Для людей его круга это означало одно: теперь Елена и Мия находились под его защитой.
Максим ушел в ярости.
В ту же ночь люди конкурирующей группировки попытались проникнуть в здание. Александр быстро выяснил правду: Максим продал им информацию о Елене за деньги.
Все доказательства передали полиции, и Максим вместе со своими сообщниками оказался под арестом.
Когда опасность миновала, Александр сказал Елене:
— Теперь ты можешь снять кольцо. Я обещал защитить вас независимо от твоего решения.
Елена долго смотрела на него.
Потом покачала головой.
— Я не хочу его снимать.
Через несколько месяцев они поженились.
А Мия выросла рядом с мужчиной, который доказал простую вещь:
отцом становится не тот, кто дал ребенку свою кровь, а тот, кто решил остаться рядом.
Но однажды там появился Максим — биологический отец девочки, исчезнувший сразу после новости о беременности.
Когда Максим попытался забрать Мию, Александр встал между ними.
— Кто они тебе вообще? — усмехнулся Максим.
Вместо ответа Александр достал старинное семейное кольцо и надел его на палец Елены.
Для людей его круга это означало одно: теперь Елена и Мия находились под его защитой.
Максим ушел в ярости.
В ту же ночь люди конкурирующей группировки попытались проникнуть в здание. Александр быстро выяснил правду: Максим продал им информацию о Елене за деньги.
Все доказательства передали полиции, и Максим вместе со своими сообщниками оказался под арестом.
Когда опасность миновала, Александр сказал Елене:
— Теперь ты можешь снять кольцо. Я обещал защитить вас независимо от твоего решения.
Елена долго смотрела на него.
Потом покачала головой.
— Я не хочу его снимать.
Через несколько месяцев они поженились.
А Мия выросла рядом с мужчиной, который доказал простую вещь:
отцом становится не тот, кто дал ребенку свою кровь, а тот, кто решил остаться рядом.
