Ветхая вывеска художественной лавки «Уютный уголок» жалобно скрипела на ноябрьском ветру. Старик Элиас пересчитывал жалкую горстку монет, с горечью понимая, что в следующем месяце ему будет нечем платить за аренду. В этот момент колокольчик над дверью робко звякнул.
На пороге стоял продрогший мальчишка лет десяти. Его куртка была слишком тонкой для такой погоды, а в покрасневших от холода руках он сжимал несколько мелких монет. Мальчик долго и завороженно смотрел на витрину с профессиональными красками, но затем подошел к кассе и высыпал на нее свою мелочь.
«Мне нужен самый дешевый блокнот для рисования. Я хочу нарисовать маме подарок, пока она в больнице», — его голос предательски дрогнул.
Денег не хватало даже на самую тонкую тетрадь. Элиас посмотрел в отчаянные глаза ребенка. Старик тяжело вздохнул, закрыл кассу и достал с верхней полки лучший альбом в толстом кожаном переплете и дорогой набор графитовых карандашей.
«Это набор для настоящих художников. Твоя мама обязательно поправится», — мягко сказал Элиас, отодвигая монеты обратно мальчику.
Ребенок прижал альбом к груди, словно величайшее в мире сокровище. «Я никогда этого не забуду», — прошептал он и растворился в холодных сумерках.
Прошло двадцать пять лет. Элиас, совсем уже седой и уставший, медленно собирал вещи в картонные коробки. Банк окончательно забрал помещение за долги, и завтра лавка, которой он отдал всю свою жизнь, должна была закрыться навсегда.
Дверь неожиданно открылась. На пороге стоял высокий, элегантно одетый мужчина.
«Простите, мы закрыты. Навсегда», — не поднимая уставших глаз, произнес старик.
«Я пришел не за покупками», — ответил незнакомец. Он подошел к прилавку и положил на него потертый от времени альбом в кожаном переплете.
Сердце старика екнуло. Он дрожащими руками открыл обложку — на первой странице был нарисован невероятной красоты портрет улыбающейся женщины, а рядом лежал официальный документ с печатями.
«Вы не помните меня, но я помню вас, — произнес мужчина, и в его голосе зазвучали слезы. — Тот альбом помог моей маме пережить самые темные дни. А мне — стать тем, кто я есть».
Элиас посмотрел на бумагу. Это была купчая на всё здание, оформленная на его имя.
«Теперь это ваша личная галерея, мистер Элиас. И она больше никогда не закроется».
