— Твоя карьера подождёт. Мама приезжает — ты сидишь с ней.
Кирилл сказал это, не отрываясь от телефона. В трусах. С бутербродом.
Я стояла у плиты с туркой и внезапно поняла: он уже всё решил. Со своей мамой. Без меня.
— Я начальник отдела. Проект на двадцать миллионов, — сказала я.
— Найдут другую, — пожал плечами он. — А мама одна.
Вот так. Моё — заменяемое. Его — святое.
Он три года «ищет себя», а я тяну ипотеку, садик, еду и быт. Но именно я, оказывается, должна уволиться. Ради его мамы с почти зажившим переломом.
— Я подумаю, — сказала я.
— Думать нечего. Увольняешься. Вопрос закрыт.
И тут я решила: хорошо. Будет по-твоему.
Я не уволилась. Взяла отпуск за свой счёт. А Кириллу сказала, что написала заявление.
И стала идеальной невесткой.
Диета. Без соли. Без сахара.
Гимнастика в 7 утра.
БАДы горстями.
Врачи. Режим. Ночные «дежурства».
И, конечно, расходы. Много расходов.
— Это обязательно? — бледнел Кирилл.
— Ты же сам сказал: здоровье дороже денег.
Через неделю он выглядел хуже своей «больной» матери.
А на второй — деньги закончились.
На третьей — нервы.
— Я уезжаю, — заявила свекровь. — Лучше одной, чем под этим медицинским прессом.
Она сбежала. Реально сбежала.
Когда дверь за ней закрылась, Кирилл сел и сказал тихо:
— Я был идиотом. Решал за тебя. Считал, что ты обязана. Прости.
— Я не увольнялась, — ответила я. — Это был отпуск. И спектакль.
Он долго молчал. Потом кивнул:
— Я понял.
На следующий день я вышла на работу.
А он — наконец-то вышел из роли «мама сказала».
Иногда, чтобы человек начал уважать твои границы,
ему нужно хорошо в них врезаться.
