Огромные панорамные окна роскошного отеля заливал холодный осенний дождь. Внутри, в сияющем золотом и мрамором фойе, играл тихий джаз, а воздух был пропитан ароматом дорогих сигар и парфюма. У самых дверей, робко сжимая тонкую промокшую куртку, стоял десятилетний Лео. Он не просил милостыню, он просто зашел погреться, завороженно глядя на недоступный ему мир.
Его взгляд случайно упал на высокого, седовласого мужчину в безупречном строгом костюме, который стоял у окна. Но внимание мальчика привлек не статус незнакомца, а тусклый блеск старых, поцарапанных механических часов на его запястье. Они казались совершенно чужеродными среди этого великолепия.
Лео, словно под гипнозом, сделал несколько шагов вперед.
— У моего отца были точно такие же, — тихо сорвалось с его губ прежде, чем он успел испугаться своей дерзости.
Мужчина вздрогнул и медленно обернулся. Его лицо, секунду назад жесткое и непроницаемое, вдруг исказилось от неподдельного шока. Он посмотрел на худенького мальчика сверху вниз.
— И как… как звали твоего отца? — голос миллионера прозвучал глухо, с едва уловимым надрывом.
— Томас. Томас Райт, — прошептал Лео, сжимаясь и ожидая, что его сейчас вышвырнет охрана.
Но вместо этого влиятельный бизнесмен медленно опустился перед ним на одно колено, совершенно не заботясь о дорогих брюках. Его руки дрожали, когда он расстегнул металлический браслет.
— Твой отец отдал их мне в ту ночь, когда вытащил меня из горящей машины, — произнес мужчина, и в его глазах заблестели слезы. — Он сказал, что это единственное, что он хочет оставить своему сыну, если сам не выберется. Я искал тебя долгих восемь лет, Лео.
Мальчик с недоверием принял тяжелые часы. Холодный металл коснулся его ладони, но внутри внезапно разлилось невероятное тепло.
— Эти часы принадлежат тебе, — мужчина твердо посмотрел в глаза ребенку, и в его взгляде читалась непоколебимая клятва. — Как и компания, половину которой я тогда поклялся отдать твоему отцу. Пойдем домой, сынок.
Дождь за окном продолжал хлестать по стеклам, но для одного одинокого мальчика жизненная буря навсегда закончилась.
