Миллиардер отменил Рождество, когда узнал, что его бывшая осталась одна с больным ребёнком
За пять дней до Рождества Эллиот Ван Доран уже собирался улететь в Аспен. Частный самолёт ждал, дом был подготовлен, чемоданы стояли у лифта. Ему казалось, что тишина в горах — именно то, что нужно.
Пока не зазвонил телефон.
— Мистер Ван Доран? Это больница. Вы знаете Сиенну Кларк?
Имя ударило сильнее, чем он ожидал. Сиенна была женщиной, которую он оставил почти два года назад. Женщиной, которая родила ему сына.
— Что случилось?
— Она привезла мальчика с высокой температурой и тяжёлым дыханием. Вы указаны как экстренный контакт.
Эллиот побледнел. Тео. Его сын. Двадцать месяцев. Он знал возраст, имя, сумму ежемесячных переводов… но ни разу не держал ребёнка на руках.
Через минуту он уже бежал к лифту.
— Отмените Аспен, — сказал он ассистентке. — Всё отмените.
В больнице он нашёл Сиенну в маленькой палате. Она сидела у кроватки, измученная, с покрасневшими глазами. На руках у неё лежал мальчик в синем одеяле, горячий, слабый, с маленьким плюшевым слоном.
Эллиот остановился в дверях.
У ребёнка были его глаза.
— Я не хотела тебе звонить, — тихо сказала Сиенна. — Просто у меня больше никого не осталось.
Эти слова оказались больнее любого обвинения.
— Прости меня, — выдохнул он. — Я думал, что если уйду, то не испорчу ему жизнь.
Сиенна устало посмотрела на него.
— Ты уже испортил. Просто он ещё слишком маленький, чтобы это понять.
В этот момент Тео открыл глаза и слабым голосом прошептал:
— Папа?
Эллиот застыл.
— Он видел твою фотографию, — сказала Сиенна. — Я не хотела, чтобы он думал, что у него вообще нет отца.
Эллиот опустился рядом с кроваткой и впервые осторожно взял сына за маленькую руку.
В ту ночь он не уехал. Не сделал ни одного делового звонка. Не вспомнил про самолёт, дом в Аспене и дорогую тишину.
Он просто сидел рядом, пока у Тео спадала температура.
Через два дня мальчика выписали. На Рождество Эллиот пришёл не с подарками за тысячи долларов, а с горячим супом, детской ёлкой и дрожащим голосом.
— Я не прошу вернуть мне прошлое, — сказал он Сиенне. — Я прошу позволить мне заслужить будущее.
Сиенна долго молчала.
Потом маленький Тео протянул к нему руки.
И впервые за два года Эллиот понял: самым дорогим в его жизни было не то, что он построил, а то, что чуть не потерял навсегда.
