В их семье росло трое сыновей — почти как в народной сказке. Только младшего звали не Иван, а Никита.
— А зря, — посмеивалась мама, — Иванушка бы звучал солиднее.
Старшие дети с малых лет выделялись. Старший, Сергей, уже заканчивал ординатуру и уверенно шел к карьере хирурга. Средний, Слава, учился в консерватории, брал призы на международных конкурсах и виртуозно играл на тромбоне.
А вот Никита… Никита был «обычным». Учился без фанатизма, особых талантов не демонстрировал, гулял по городу, читал книги, жил без надрыва.
— Зато не пропадает в играх сутками, — утешала себя мама после родительских собраний.
Под конец одиннадцатого класса он вдруг выдал: будет археологом. Родители пожали плечами — археолог так археолог.
Кроме сыновей, в доме обитала кошка с характерным именем Злюка. Название было неслучайным. Мама нашла ее однажды под дождем — мокрую, дрожащую, в размякшей картонной коробке на остановке. Кошек она не любила и заводить не собиралась, но пройти мимо не смогла. План был простой: спасти и отдать в добрые руки.
Дети были в восторге. Котенка тискали, спорили об имени и поле, пока Слава не решил почесать ей за ухом — и тут же получил укус.
— Рука! Мне завтра играть!
— Вот же злюка… — буркнула мама, отнесла котенка на кухню и поставила блюдце с молоком.
Так имя и приклеилось. Кошка выросла — и характер у нее был, мягко говоря, сложный. Ни ласки, ни игр, ни рук она не принимала: шипела, царапалась, держала дистанцию. Забрать ее никто так и не решился. Мама вздохнула и оставила — назад на улицу не выбрасывать же.
Тем летом Никита впервые поехал на настоящие раскопки. Ждал этого момента как праздника, отмечал дни в календаре. Мама переживала: младший уезжает надолго, да еще и все дети разъезжаются. Сергей — в Турцию с невестой, Слава — в санаторий лечить нервы: конкуренция в оркестре его сильно подкосила.
Раскопки оказались даже лучше ожиданий. Жара, тяжелый труд — все это его не пугало. Спал он там так крепко, как никогда.
Но одной ночью сон не пришел. Никита увидел странное видение: Злюка металась, громко мяукала и тянулась к нему, будто просила помощи. Он пытался взять ее на руки, но кошка будто проваливалась в закручивающуюся пустоту. Самое жуткое — в ее ушах были мамины серьги: голубые незабудки с крошечным камешком. Сердце билось как сумасшедшее, без видимой причины.
На рассвете он начал звонить. Мама не отвечала. Отец сказал, что все нормально — разговаривали вчера, скорее всего, она просто спит.
Слава вспылил: у него и так нервы на пределе, а тут еще «сны и кошки». Сергей был за границей.
Оставался последний вариант — соседка, тетя Люба. И она единственная восприняла все всерьез. Пообещала зайти и проверить.
Звонок пришел, когда Никита копал землю. Незнакомый номер. Сердце ушло в пятки.
Мама не открывала. Сын тети Любы перелез через балкон — дверь и окно были распахнуты. Маму нашли на кухне без сознания. Скорая приехала быстро. Врачи ничего конкретного не сказали, но в реанимацию не увезли.
В этот момент Никита почувствовал себя маленьким и абсолютно одиноким. Страх за мать сдавил грудь так, что трудно было дышать. Он рвался домой. Руководитель практики вошел в положение и через три дня отправил его обратно.
Отец прилетел раньше. В больнице объяснили: микроинфаркт, падение, ушиб головы. Опасность миновала, но лечение необходимо. Когда Никита приехал, мама уже улыбалась и называла его своим спасителем. Он отмахивался:
— Это не я. Это Злюка. Она меня позвала.
— Кстати, — усмехнулся отец, — твоя Злюка тут с ума сходит, орет и бегает. Тоже, видимо, переживает.
Дома Никита подхватил кошку, прижал к себе и поцеловал в холодный нос.
— Ты умница, слышишь?
Злюка не ударила лапой — редкий случай. Просто вырвалась, демонстративно умылась и улеглась на мамины тапочки. Ждать.
